Пунктиром
Стараюсь печатать как можно тише, в моей комнате снова сквот, но я, тем не менее, не спешу на встречу к спальнику и завтрашнему дню сквозь жару и паркетный пол. Соседям-оккупантам я нверняка мешаю, но они стесняются мне об этом сказать, потому что это все-таки моя комната. На самом деле она уже давно общая, но формально все еще числится за мной. Я не помню, когда в последний раз сидел в ней один, уединиться получается только после часу ночи, когда все улягутся спать, мама перестанет развешивать белье на моем новом сожителе - сушилке - занимающим пол комнаты, а сестра отправится смотреть телевизор.
Новый альбом portishead великолепен, не понимаю, почему его многие критикуют. Он звучит как украденный альбом соник юс, на который наложен голос Бэтт Гиббонс, а в одном месте есть стопроцентно пинкфлойдовское соло, будто вырезанное из одной из песен с the wall. Бэтт умирает в течение сорока пяти минут, за это время я успел доехать до места работы или учебы, чтобы, переняв эстафету, тлеть там отмеренные восемь часов. Я хотел бы умирать вместе с ней, но такой случай мне, наверное, не представится. Когда мы гуляли с Н. к нам подошел местный забулдыга и предложил с ним выпить. Мы отмахнулись от него пакетом с шоколадным молоком, соврав, что не пьем (я соврал, а Н. правда не пьет). Дядя не растерялся и сказал, что приносит удачу. Затем он дотронулся до меня, заверив, что вот теперь-то со мной все будет хорошо и любая сессия сдастся на раз. О сессии речь зашла потому, что мы сидели около вуза. Обрадовав меня этой замечательной новостью, мужик растворился где-то в сияющих одиночеством дворах новослободской. Допив молоко, мы, продолжая кактиться в ад, отправились в близлежащий бар поиграть в биллиард. Просто чтобы как-то разнообразить вечер. я проиграл все пять партий. Надеюсь, удача, подаренная мне забулдыгой, не покинет меня и завтра.
Рецензия подонка икс на abduktio в новой инсомнии стоит всех предыдущих четырех номеров этого журнала, а так же двух ребел дизайров и трех яростей юности. Впервые за два год а сделана попытка хоть как-то осознать, что же, черт возьми, происходит на самом деле. Лучше поздно, чем никогда. В остальном инсомния как инсомния, обзор хардкор-новинок от того же Подонка следует читать с включенным соулсиком. Кто позажиточнее, может изучать его с распахнутой кредитной картой для заказов пластинок через интернет. Иначе не интересно. И пусть ХоХ при написании рецензй употребляет одни и те же три-четыре метафоры, которыми описывает все релизы. Пусть. Потому что ХоХ хороший, а все остальное уже не важно, да и что вы хотите от панк-зина, честное слово.
Лето началось с ментовки. Я шел туда сквозь трущобы полуразвалившихся пятиэтажек, советских магазинов и дорожных рабочих цвета марса. В лицо дул теплый ветер, хотелось снять куртку, пух от тополей медленно оседал между рядами гаражей. В одном из них обитает мой знакомый - Саша Борисочкин, небольшого роста мужик за сорок с вечно развязанными шнурками и очень добрыми глазами. Мы зовем его Саша Ботиночкин. Он всегда здоровается первым и спрашивает как дела у отца. В моем представлении дела "у отца" всегда идут отлично, поэтому наш разговор длится от силы пару минут. Саша Ботиночкин по профессии профессиональный водитель и все время проводит в гараже. Иногда его навещают такие же, как он настоящие мужики, и они проводят весь день пылесося салон и ковыряясь в движке. Саша Ботиночкин бежит от семьи. От жены, с которой не о чем говорить, от детей, которых нужно возить в школу, от тещи, которую то за картошкой, то на дачу... при этом он действительно добрый и хороший человек. По пути в ментовку я ненадолго останавливаюсь,чтобы сообщить ему о том, что "у отца" все хорошо. В моем рюкзаке февральский maximum rock'n'roll, на удивление не вызывающий тошноту украиинский зин who was a killa?, уже упоминавшаяся инсомния, приглашение на казнь набокова и тоже вполне себе милая, несмотря на идиотское название, книжка muto boyz некоего павла тетерского. Мне кажется, что я застрял, мне кажется, что я попался, мне кажется, что я уже не актуален, мне кажется, что меня вроде бы как бы и нет. В такие моменты мне хочется навестить Сэлинджера в его бункере, написать Янине и Фишеру, сходить на концер reagan youth (хоть им и бойкот за реюнион) и negativland, поболтать с 88-летним Питом Сигером, умереть вместе с Бэтт Гиббонс. Мне до хрипоты хочется осознать, что эти люди живы и ничего еще не кончилось.
Буду ждать выселения моего сквота после чего еще допишу.