podpolschik (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} podpolschik) wrote,@ 2008-09-01 01:21:00 |
|
Они думали, что MINUTEMEN это HUSKER DU
Генри Роллинз
**** (19:05:48 31/08/2008)
я когда нибудь сделаю зин
**** (19:05:54 31/08/2008)
там будет только интервью с тобой
Текст песни или признания в любви
31 августа и 13 ZOOMDOOM. Два несчастных и несчастливых числа.
я зин не видел, но скажу. Вообще, ситуация на данный момент такова, что можно писать рецензии, не читая и не покупая. Околачиваюсь около дистро-столика перед концертом GOOD REASON и SICKPACK. Вижу, лежит зин. Незнакомый. Давно ничего не читал из отечественной макулатуры, поэтому все чаще натыкаюсь на новые имена и названия. Как звали попавшийся мне на глаза артефакт, к сожалению, забыл, но помню, что по-английски. Открываю - хоп! статья про фнб, переворачиваю - бац! колонка о стрэйтэдже, на последней странице обнаруживаю что-то про феминизм и вегетариантсво. Больше вопросов к зину у меня нет, поэтому аккуртано кладу его на место и продолжаю шатание.
Или в другой раз, когда, будучи весьма подавленным и от этого слегка нетрезвым, провожал М. в украину под предлогом покупки у него украинских же икс зинов икс. Зачем они мне, я понятия не имею, просто хотелось увидеть М. Самозабвенно продолжая сеанс мазохизма, взял внагрузку NATURAL ORDER - "the hardline fanzine".
- Это от человека, который делал зин КШАТРИЯ. Тут, кстати, двольно интересные мысли по поводу эко-анархизма и ликбез по хардлайну..
- Все равно не отговоришь! Беру!
Привокзальные голуби испуганно разлетались врассыпную почувствовав приближение двух пошатывающихся тел. М. сгибался под тяжестью рюкзака, я - жары и алкоголя.
Не думал, что буду когда-либо впредь писать о концертах, но тут не могу удержаться. Концерт в живом уголке был лучшим сейшеном за последние пол года. Такой радостной и дружелюбной атмосферы, которая возникла во время выступления словаков, не чувствовалось давно. Дикая скорость и восторг. Ди-бит поп-панк, как сказал потом Петр. Даже традиционные заявления музыкантов между песнями о том, что фашне нет места в панке, не выглядели обязательной программой, от чего становилось еще теплее. SICKPACK - отчаяние, нигилизм и ярость. Никаких манифестов, только голая агрессия.
Понятно, что все это так или иначе стилизация. Но тем не менее, тем не менее. В какой-то момент лишаюсь правого кроссовка. Завершается вечер неуклюжим распитием алкоголя с GOOD REASON. Друзья В. предложили угостить музыкантов водкой, и вот мы уже обступили басиста словаков и протягиваем ему огненную воду и сок. Ему неловко, нам неловко. Недолго, но очень приятно общаемся на ломаном английском. Подходит Петр и начинает болтать с гостем по-русски, принимая его за местного. Поняв, что ошибся, он говорит иностранцу, что они уже влетели на какие-то огромные деньги, потому что концерты не окупаются. Тот абсолютно невозмутимым тоном отвечает, что прекрасно это понимает и все равно счастлив возможности попутешествовать, а потери не играют особой роли. Прощаемся.
Вчера мне сказали, что после концерта во Владимире боны перебили стекла в микробусе GOOD REASON и следующий концерт им пришлось отменить... надеюсь, с ними все в порядке и они не пали духом..
Хочется сказать пару слов о тех, кто дал интервью для нового ZOOMDOOM'a.
GOO - грайндеры из Швеции. Это интервью вполне подходит для того, чтобы быть посвященным Ване - эксперту в области брутал дэта и гор-грайнда, который как-то раз был у нас в гостях на "100 днях после панка". Играя, на мой вкус, достаточный заурядный грайндкор, GOO, тем не менее, умудряются не петь о кишках, насилии или политиках.
- *GOO не самое типичное название для грайнд-команды))) вам никогда не хотелось выбрать имя в духе “gorrreecorpse” или что-нибудь, начинающееся на «napalm»?))
- А мы и не любим всякую банальщину. Ты не изменишь мир и не сделаешь никого счастливым, если все твои песни будут об убийствах, изнасилованиях и кишках. Да и потом, кого этим сейчас можно шокировать? Может, твою маму? Мир болен и все, что крутится вокруг этого взгляда на жизнь, мы и так жрем каждый день. Позитивный мэссэдж сильнее шокирует людей. Напрягает их.
GOO любят обниматься, танцевать и наряжаться новогодними подарками. Чего еще желать.
Интервью с Саймоном Гейном сначала должно было войти в один из номеров НАПАРТАЧИЛИ, затем в первый AGAIN 25, но в итоге обрело покой под обложкой зумдума. Саймон очень хороший (а зачем брать интервью у плохих?). Он рисовал обожки для MAXIMUM ROCKNROLL, PROFANE EXISTENCE и в начале-середине 90-х выпускал собственный зин ARNIE, два номера которого лежат на дай-зине. Сейчас Саймон илюстрирует Конан Дойла, Стивенсона, Марка Твена и огромное количество андеграундных комиксов.
Собираюсь послать ему пластинку SALPETRIERE и переизданный Армагеддон-Попс ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ.
Ну, и небольшая попытка продолжения истории, начатой где-то ниже. Соблюдать хронологию не получается, поэтому.. обрывочно и кусками. Так даже интереснее (мне, по крайней мере). Лето кончилось, хотя это означает всего лишь смену декораций, которые ни на что не влияют. Настоящего лета у меня все равно не было.
- Надо пива выпить
- Конечно
Я знаю, что не умею напиваться и что говорить с ним, кроме как о футболе, не о чем. Ничего, со мной тоже не о чем.
- По две возьмем?
- Давай начнем с одной
Он берет миллер, я золотую бочку. Экономлю, да и разницы особой не чувствую. Для меня все сорта пива на один вкус. Идем в парк. Мы идем гулять в парк. Маршрут продуман грамотно – наш путь венчает круглосуточный супермаркет. Мы идем гулять в супермаркет.
- Ну, рассказывай…
- Да, бля… представь себе палатку отсюда до дальнего фонаря. Заходишь и садишься на шконку. Сколько на ней может уместиться народу? Ну, два-три человека, не больше. С ними разговариваешь. А проход между нарами вот такой. Долго не просидишь. А тех, кто в том конце, даже не видишь… И вот блядь значит снимаю я берцы и жду когда спадет отек…
С тех пор, как я был здесь последний раз, парк сильно преобразился. После цветочного фестиваля «моя семья» его не узнать. Дорожки украшены пошловатыми арками, газон по всей территории аккуратно пострижен. На центральной клумбе возвели контуры гигантских рук. Такое ощущение, что гуляешь среди декораций к «Волшебнику Изумрудного города» или «Алисе в стране чудес». По дорожке, вымощенной желтым кирпичом, мы идем сквозь ночь к магазину.
- А один раз был наряд по кухне. Я блядь после этого вообще ничего не ел. Представь, привозят тебе кусок мяса. Неебаная такая туша. На ней штамп стоит – «СССР», а рядом другой – «Россия». Я посмотрел – 75-ый год! Глубокая заморозка… а самые вкусные куски вырезаны ножом. После этого случая, я больше там ничего не ел. В пизду блядь.
Всякий раз, когда хотят показать ужас и разруху пост-советского ландшафта, снимают разваливающиеся пятиэтажки, сельские магазины, людей в резиновых сапогах, шлепающих по лужам, глубиной с Марианскую впадину. Когда-то и здесь было так. Я помню, как мне в детстве не хотелось идти в районную парикмахерскую, потому что нужно было пройти сквозь квартал пятиэтажек. Серых, разваливающихся, с увешанными стираным бельем балконами и бабками, весь день сидящими у окна. Теперь все изменилось. Отмучавшиеся бараки снесли, а на их месте возвели башни из стекла и бетона. Дорогу покрыли асфальтом и обнесли аккуратным бордюром. Нам подарили каменный беверли-хиллз, ничем не отличающийся от настоящего. Это больше не Москва, это Нью-Йорк-Сити, Сан-Франциско или Осло. Огни невероятных зданий маячат на горизонте, когда возвращаешься поздно. Это невероятно красиво. Индастриал спэйс. Похожий вид открывается с одного их холмов парка. Стены ярких и уверенных в себе жилищ, новая олимпийская деревня, сюрреалистические детские площадки, которые тоже преобразились по случаю дня семьи или как он там назывался. Вкупе с легким опьянением накатывает страшное ощущение красоты и масштаба. Наши ноги мягко ступают по асфальту без выбоин и людей. Он допивает и бросает бутылку прямо в кусты. Я не делаю ему замечания.
- Не, ну, конечно, у дедов, которых я там видел, совсем пустые глаза. Видно, что у них ни одной мысли в голове. Просто понимаешь, что им все похуй – такие не обламываясь, возвращаются обратно, покупают жигули и бомбят до самой старости. И все заебись. Потому что им на все похуй. После армии уже ничего не важно.
- К вам никто не приставал?
- Да кто там пристанет… их было человек сто, а нас почти четыреста. К тому же, они все младше нас.
Вот и все. Мы уже пережили гопников. Есть чему радоваться. У него звонит телефон.
- Да. Привет. Я тут гуляю с другом в парке. Да, Маш.
Ох ты, с другом. Его голос едва уловимо меняется. Становится более стройным и отчетливым. Как ни стараться, но точно передать его речь на бумаге у меня не получится. Будет чистой издевкой поставить «бля» после каждого слова. Обойдемся без этого. Он почти переходит на шепот.
- С Максом из моего дома. Хорошо, давай, я позвоню.
Мы никогда особо не ладили. Выходили на улицу и играли в футбол, только бы не общаться. Он лупил по воротам, а я отбивал. Потом, услышав стук мяча, во двор выходили местные ребята, и игра продолжалась до вечера. Мы шли обедать и, закончив есть, сразу бежали обратно, чтобы избавиться от ощущения бесконечной затянувшейся паузы. Вечером, одурев от усталости, мы падали на диван, стоявший на первом этаже дачи, и включали телевизор. Стремительно пробежавшись по каналам и не успев найти ничего интересного, он включал кассету с фестивалем «Вудсток» 99-го года. Жлобы всех мастей от шоу-бизнеса изо всех сил пытались реанимировать покрывшейся пылью бренд. Кого там только ни было – limp bizkit, offspring, korn, какие-то эмтивишные рэперы, кликухи которых мне никогда не вспомнить. Наверное, мы смотрели этот концерт не менее двадцати раз. Будучи гостем, я не обладал правом голоса и, спустя какое-то время, молча поднимался на второй этаж и ложился спать. Или читал, свесив ноги на лестницу. Через какое-то время свет на первом этаже гас, и дом погружался во тьму.
- Ты что-нибудь слышал про войну?
- Мне батя рассказал чего-то пока ехали… Он поддерживает Саакашвили..
- Как это?
- Не знаю, ты же понимаешь, нет более либеральных людей, чем наши бати. И при этом.. не знаю, у меня не достаточно информации… Они хотели разбомбить дом правительства, но «Градом» это сделать невозможно – все равно что я сейчас кину бутылку абстрактно в кусты. Наверное, какие-то осклки в него попали, но при этом они накрыли пол города.
Из-под куста вынырнула крыса и, задержавшись на секунду в падающем свете фонаря, унеслась в темноту.
